«Причал помнит нас счастливыми»: как шашлык, удочка и стук теннисного мячика напомнили мне, что мы ещё живы
Есть места, которые помнят нас счастливыми.
Причал — одно из них. Раньше это слово пахло морем, шашлыками и икрой из «синих», рачками, горячей кукурузой и беззаботностью. Оно звучало детским смехом и гудело, как пчелиный рой. А по вечерам играл саксофон. Сегодня оно пахнет тревогой, запустением и пылью.
Вчера состоялась наша первая вылазка на причал. До войны в это время мы уже переезжали туда на лето, мотаясь в город каждый день — на работу или по делам, а вечерами купались в море.
В прошлом году, в середине лета, мы «расконсервировали» курень, сделали небольшую косметику, потому что домик наш немного «потёк» за два года одиночества. Провели у моря пять ночей — каждую с тревогой в сердце. Что будет в этом году — не знаю. Вчера мы лишь открыли окна, впуская свежий ветер в пустые комнаты.
Раздав всем дела, я отправилась в Правление — платить членские взносы, брать талоны на парковку и, конечно же, узнавать новости. Свернув за угол, почувствовала, как сжалось сердце. Полупустая парковка. Тишина, которая раньше была немыслима. Внизу, на территории причала — безлюдье. Лишь несколько семей ночуют по выходным. Несколько кошачьих теней скользят между осиротевших строений.
В Правлении всё по-старому: кассир на месте, диспетчер тоже. Стабильность в мире хаоса.
Кристально чистая, пока прохладная вода. Оголённая линия горизонта. Одинокое судно зашло в порт. Пустая рыбацкая «банка». Некомфортная, гнетущая тишина. Вдалеке вижу горстку пляжников — видимо, не местные.
Делаю фото моря и удочек. Сосед-рыбак (пенсионер) снизу спрашивает, кому я фотографирую его удочку. Отвечаю, что коллегам из Днепра. Он на секунду подвисает, а потом спрашивает, чем они занимаются. Когда говорю: «Психологи, работают с военными», — он вдруг просит:
— И меня сфотографируйте. Прошу вас — и меня им отправьте.
Пока он позирует, я замечаю блеск в глазах. Через несколько минут уже знаю: его сын сейчас на Покровском направлении. Был ранен, проходил реабилитацию в Днепре. Отцовская боль. Стоя на пустом причале с удочкой в руках, он проявился. Маленькая возможность быть увиденным.
И вдруг, сквозь ватную тишину, ухо улавливает — стук теннисного мячика. Резкий, живой. Двое мальчишек играют в настольный теннис. На секунду сердце оттаяло. Этот звук, выхваченный из довоенной жизни, пронзил насквозь. Раньше к этому столу было не пробиться.
К вечеру мы расчистили двор от травы. У нас ноль земли, но трава пробивается через каждую трещину в асфальте, превращаясь в мощные заросли. Я вырезала хмель и колючие вьюны. Жизнь — упрямая и дикая — цепляется за любую щель. Как мы.
Подоспел первый в этом году шашлык. Воды в кране нет, зато хлынул дождь, разогнав горстку отдыхающих.
Спина болит, всё покусано мошками и комарами. Усталость. А внутри — оглушительное чувство растерянности: когда ты не знаешь, куда идти дальше, хотя место знакомо. Когда старые правила больше не работают. Ты стоишь на своей земле, в своём доме — но больше не чувствуешь корней. Ты — гость в собственной жизни. И над всем этим — фоновое, привычное ожидание тревоги.
Мы продолжаем жить. Не просто существовать — жить.
Помнить тех, кто был. Заботиться о тех, кто есть. Надеяться на тех, кто будет. Причал помнит нас счастливыми. Мы вернёмся к этому счастью. Обязательно вернёмся. Потому что жизнь сильнее войны. Потому что надежда прорастает, как трава сквозь асфальт.