Я всегда хотела стать врачом. В школе я была Ботаном -перфекционистом (за исключением математики в старших классах), перечитала огромное количество правильной художественной и медицинской литературы и собиралась поступать в медицинский институт. Что касается книг, то в туалетной комнате, за канализационным стояком я прятала две книги: Неотложная помощь в работе медицинской сестры и Медицина неотложных состояний. А любимой профориентационной книгой был толмутище: Пропедевтика внутренних болезней. Прятала, потому что в пособиях по медицинским премудростям были картинки с половыми органами, а точнее с их катетеризацией, и мне было стыдно даже думать, что меня за их изучением обнаружат родители.
Короче к окончанию школу, я наизусть знала всю доврачебную помощь, лечила, в том числе и подорожником, всех хулиганов и травмированных на улице друзей (в драках и просто в уличных играх, наше поколение ещё через заборы и по деревьям лазило за зеленым абрикосом. А сколько было ушибов, всяких ран, укусов собак и пчел, первых интоксикаций от алкоголя, ожогов крапивы, странных состояний от знакомства с дурманом и даже «огненная печать» от метлы на спине у Димки, поставленная дворником детсада).
Я всегда представляла себя в белом халате и высоком медицинском колпаке, как у родителей врачей, ночами пописывая истории болезней, иногда с посмертным эпикризом. Мама давала мне иногда писать стандартные вкладыши, которые потом вклеивались в истории болезней её пациентов.
Про психологию я тогда не знала от слова вообще и грезила медициной, представляя себя то оперирующим хирургом, то реаниматологом, то просто участковым терапевтом. История со спасательством вшита на генетическом уровне, я все время кому-то помогала и кого-то спасала.
После окончания школы что-то пошло не так, медицинский институт стал мега коррумпированным и отличница с медалькой, в розовых очках любви к школьному учителю оказалась в медицинском училище с твердой установкой «получить доврачебный, нужный диплом и рабочую специальность».
Ровно через три года, в 20 лет у меня на руках был двух месячный ребенок, трещащий по швам брак и муж нарцисс, 100 % финансовая зависимость от родителей и конечно рабочий диплом с размытым будущим.
Продолжение следует.
Фото, весна 1997 или 1998
Всем мира, добра, света и здоровья.
С уважением и любовью ваша Ольга Самара.
Короче к окончанию школу, я наизусть знала всю доврачебную помощь, лечила, в том числе и подорожником, всех хулиганов и травмированных на улице друзей (в драках и просто в уличных играх, наше поколение ещё через заборы и по деревьям лазило за зеленым абрикосом. А сколько было ушибов, всяких ран, укусов собак и пчел, первых интоксикаций от алкоголя, ожогов крапивы, странных состояний от знакомства с дурманом и даже «огненная печать» от метлы на спине у Димки, поставленная дворником детсада).
Я всегда представляла себя в белом халате и высоком медицинском колпаке, как у родителей врачей, ночами пописывая истории болезней, иногда с посмертным эпикризом. Мама давала мне иногда писать стандартные вкладыши, которые потом вклеивались в истории болезней её пациентов.
Про психологию я тогда не знала от слова вообще и грезила медициной, представляя себя то оперирующим хирургом, то реаниматологом, то просто участковым терапевтом. История со спасательством вшита на генетическом уровне, я все время кому-то помогала и кого-то спасала.
После окончания школы что-то пошло не так, медицинский институт стал мега коррумпированным и отличница с медалькой, в розовых очках любви к школьному учителю оказалась в медицинском училище с твердой установкой «получить доврачебный, нужный диплом и рабочую специальность».
Ровно через три года, в 20 лет у меня на руках был двух месячный ребенок, трещащий по швам брак и муж нарцисс, 100 % финансовая зависимость от родителей и конечно рабочий диплом с размытым будущим.
Продолжение следует.
Фото, весна 1997 или 1998
Всем мира, добра, света и здоровья.
С уважением и любовью ваша Ольга Самара.
